Скульптурные формы ее украшений, скрупулезный подбор драгоценных и полудрагоценн…
Скульптурные формы ее украшений, скрупулезный подбор драгоценных и полудрагоценных камней, смелый дизайн, предвосхитивший работы многих нынешних звезд ювелирной моды, не спутать ни с чем. Рассказываем о Сюзанн Бельперрон, главной женщине-ювелире XX века.
«Мой стиль — это моя подпись», – самая растиражированная цитата Сюзанн Бельперрон. Собственно, это ответ на вопрос очарованных ее украшениями новичков-коллекционеров, об отсутствии какого бы то ни было авторского клейма на изделиях.
Кажется, сама судьба уготовила девочке из крохотного Сен-Клода, на востоке Франции во всех смыслах бриллиантовую карьеру. Мадлен Сюзанн Мари Клэр Вуйлерм, родившаяся 26 сентября 1900 года в семье торговца, с ранних лет проявляла склонность к рисованию, а родной городок во времена ее детства был одним из крупных европейских центров обработки бриллиантов. Затем последовала школа изящных искусств в Безансоне, где в 18 лет она стала лучшей ученицей в области дизайна ювелирных украшений и получила первую премию за часы-кулон с эмалью. А уже в следующем году она оказалась в Париже, куда после Первой мировой войны буквально хлынули американские деньги, и наступило, как утверждают историки, лучшее время для роскоши.
Первая же работа во французской столице навек связала ее с драгоценностями: еще в школе она подружилась с Жермен Буавен, дочерью именитого ювелира и основателя «Maison René Boivin» Рене Буавена, и по приезду сразу приступила к работе в Доме, в качестве дизайнера. Благодаря ее усилиям в мастерских, где господствовало угловатое ар-деко, облюбовавшее платину и бриллианты, появились чистые линии, цветные камни, которые были выбраны не из-за стоимости, а из-за красоты, и обычное желтое золото. Престарелые буржуа тогда упрекали ее авангардные украшения в чрезмерности, но знатоки настаивали на безграничном таланте создателя. Еще в те времена ее работы оценила кутюрье Эльза Скиапарелли, а позже и сама использовала ассиметричные паве, с яркими скоплениями камней-кабошонов, в отделке платьев.
Впрочем, вполне успешный тандем просуществовал не так уж долго. В 1932 году, уже пребывая в должности содиректора, Сюзанн решила оставить Рене Буавена. Как говорят биографы дизайнера, ее не устраивала культура анонимности, на которой настаивали в работе крупные ювелирные дома, оставлявшие реальных создателей драгоценностей за кулисами. Она же стремилась сделать себе имя и приняла приглашение Бернарда Херца, торговца жемчугом и драгоценными камнями, создать собственное ателье. Сюзанн получила от него фактически карт-бланш на всё, от моделирования и подбора материалов до найма сотрудников. «Я присоединилась к Бернарду потому, что он с самого начала позволял мне — или, скорее, соглашался с тем, что я должна иметь полный творческий контроль над своей работой. Да, он подбадривал меня, и это хорошо сработало для нас обоих. Работать анонимно было удушающе», – вспоминала она.
Работа в компании Херца стала не просто переломным моментом в ее карьере, но и, пожалуй, в самой судьбе. С легкой руки той же Скиапарелли, – уже в 1933-м она позировала в творениях Бельперрон для французского «Vogue», – в ателье дизайнера выстроилась очередь из знаменитостей. От Колетт и Дианы Вриланд до герцогини Виндзорской и представителей семейства Ротшильдов. Клиентов привлекали современность ее взгляда на роскошь, индивидуальный подход (известно, что Бельперрон всегда делала мерки с клиентов и работала фактически как кутюрье), инновационность и смелость подхода к украшениям.
«Пионер новой эстетики» использовала мотивы различных культур — африканской, камбоджийской, кельтской, египетской, индийской и майя. Использовала минеральные, растительные и животные материалы: например, могла увенчать деревянное кольцо огромным сапфиром, декорировать брошь из слоновой кости кораллом или сделать гигантскую для тех времен брошь в форме бабочки с изумрудами и бриллиантами. Помимо крупных форм и нетипичных техник закрепок, Бельперрон отдавала предпочтение таким камням, как халцедон, светлый агат и горный хрусталь, и, конечно, золоту, неполированному и чеканному, которое она называла «девственно чистым».
Работа с Херцем, превратившаяся почти в семейное предприятие, закончилась трагедией. Сюзанн всеми силами пыталась спасти Херца во время Второй мировой войны (увы, безуспешно – его казнили в концлагере), а после – создала совместное предприятие «Herz-Belperron», чтобы отдать должное своему покровителю и обеспечить будущее его сыну Жану. Оно успешно проработало до 1974 года, вплоть до того времени, когда Сюзанн решила отойти от дел.
В 1983-м Бельперрон не стало, но влияние на дизайнеров всего мира продолжалось. «Нет никого похожего на нее», — как мантру повторял Карл Лагерфельд, большой поклонник Бельперрон и коллекционер ее работ. Спустя четыре года после ее кончины начался новый виток бельперрономании: аукцион драгоценностей герцогини Виндзорской напомнил о выдающемся вкладе дизайнера в мировую индустрию.
Херц-младший в сотрудничестве с ювелиром Жан-Пьером Брюном попытались начать воспроизводить ее работы, но в итоге продали бизнес американскому владельцу исторического бренда «Verdura» Уорду Ландригану. Последний же, в купе с приобретенным огромным архивом Сюзанн Бельперрон (более 9000 эскизов и рисунков), решил возродить легендарный бренд в США – в 2015-м первый флагманский салон с точными копиями оригиналов открылся на 5-й авеню в Нью-Йорке.